Тест на когнитивные функции

Для экстравертной интуиции любая ситуация распадается на несколько возможных путей.

Связи между далекими вещами находятся легко: разговор на кухне наводит на рабочую идею, прочитанная статья подсказывает тему для отпуска. Мысли проговариваются вслух, и в разговоре они разрастаются на глазах, обрастая вариантами, о которых минуту назад никто не думал.

На работе человека захватывают новые проекты и мозговые штурмы. Он охотно собирает людей вокруг замысла и спрашивает, что получится, если повернуть дело иначе. В неопределенности ему интереснее, чем в готовом плане, а пересказывать вчерашнее решение скучно. Случайное знакомство или чужая реплика на встрече легко становятся для него началом следующей затеи.

Обратная сторона видна, когда путь выбран и впереди все ясно: интерес остывает, а начатые дела копятся в стопке. Обещания, розданные на подъеме, приходится выполнять уже без прежнего азарта, и коллеги замечают этот разрыв между началом и концом. Незавершенное лежит рядом с новым и мешает ему сосредоточиться.

Из всех затей раз в неделю выбирается одна, которую доводят до конца.

Целая картина приходит к интровертной интуиции прежде слов для нее.

Такой человек улавливает, куда движется разговор, проект или отношения, и приходит к выводу молча. Позже он говорит «я просто знал», и это похоже на правду: цепочку рассуждений восстановить ему самому трудно, как трудно вспомнить, в какой момент сложился узор из разрозненных мелочей.

В работе помогают синтез и умение выделить главную тему из груды сведений. Мысль он долго носит в себе, пока она не станет цельной, и только потом выносит на обсуждение. Такие выводы бывают неожиданными для коллег, которые видели только отдельные факты, и тогда им приходится догонять его по шагам.

Трудность в том, что доводы появляются позже вывода. Коллегам непросто понять, откуда взялась уверенность, а ему непросто ее передать, и разговор упирается в слова «ну вот так вижу». Данные, которые расходятся с картиной, он сначала перепроверяет, и на это уходит время. Подробности и сроки при этом легко уходят на второй план.

Привычка записывать рядом с выводом два-три наблюдения, из которых он вырос.

Что происходит прямо сейчас, то и занимает экстравертное ощущение целиком.

Обстановка схватывается быстро: кто как стоит, что звучит вокруг. Действует человек по тому, что видит перед глазами, и ждать, пока ситуация прояснится в теории, ему скучно. Руки сами тянутся проверить, как устроена вещь, а глаза замечают, что в комнате переставили.

На работе он на своем месте там, где нужно реагировать на ходу: в авральный день или на переговорах без подготовки. Живой опыт для него убедительнее догадок, поэтому новое он пробует на деле и разбирается по ходу. Рядом с ним ситуация не застывает на стадии обсуждения, и решение принимается в самом разговоре.

Тянет к ярким впечатлениям: незнакомая кухня, шумный рынок. Мысли и ощущения, которые приходят изнутри, кажутся менее настоящими, чем то, что можно потрогать, и поэтому долгие размышления даются с трудом. Тишина без дела утомляет его быстрее, чем суета.

Тому, кто так устроен, подходит пауза перед решением, в которой слышно, что откликается внутри.

Прежде чем принять новое, интровертное ощущение примеряет его к проверенному.

Подробности помнятся точно: какого цвета была папка и в какой день прозвучала фраза. Новую ситуацию он прикладывает к похожей из прошлого и по ней прикидывает, как действовать. Старые поездки и разговоры хранятся у него в деталях, вплоть до запаха в комнате.

Проверенные способы вызывают у него доверие, поэтому там, где нужны аккуратность и преемственность, на него можно положиться. Привычный порядок дает опору, а перемены даются с усилием, пока не найдется знакомая точка, от которой можно оттолкнуться. Новый инструмент он осваивает по инструкции, шаг за шагом, и возвращается к ней, когда что-то идет иначе. Рабочее место у него устроено так, как было удобно в прошлый раз.

Впечатление от события способно перевесить его масштаб: мелкая неловкость годовой давности помнится ярче, чем большая удача. Внутренний отклик на пережитое остается с ним надолго и влияет на то, как он встречает похожее в следующий раз. Любимое кафе или знакомая песня возвращают ему целый день из прошлого.

Такому человеку стоит перед новым делом выписать на листок, чем оно напоминает уже знакомое.

Порядок в делах и движение к цели: так выглядит экстравертное мышление.

Первым звучит вопрос, что именно нужно получить и к какому сроку. Задачи раскладываются по шагам, ответственные назначаются, а выбор между вариантами сверяется с фактами и принятыми правилами. В его записной книжке у каждого дела есть срок и ответственный.

Решения проверяет по цифрам и договоренностям. Если процесс работает вхолостую, он его переделывает, причем делает это быстро и без долгих сомнений. Рядом с ним понятно, кто за что отвечает. Планерка у него заканчивается списком задач с фамилиями и датами.

От других он ждет той же последовательности, какую требует от себя, и одна мерка для всех выглядит жесткой. Чужие обстоятельства, не укладывающиеся в схему, остаются у него за скобками, пока кто-нибудь не назовет их вслух. Затянутые обсуждения без решения раздражают его, и собрание он покидает с готовым планом действий. Мнения коллег он выслушивает и принимает в расчет, если они подкреплены фактами.

Для экстравертного мышления работает такое правило: перед введением нового порядка спросить у коллег, как удобно им самим.

Идея с неснятым противоречием не отпускает интровертное мышление.

Вопрос разбирается по частям, и части сопоставляются, пока схема не сойдется. Точные определения для него значат много, а два утверждения, которые расходятся, бросаются ему в глаза сразу, даже в давно принятом решении. Чужую аргументацию он проверяет на прочность, прежде чем согласиться, и вопросов задает больше, чем ожидают. Расплывчатые формулировки вроде «как-нибудь разберемся» вызывают у него ощутимое неудобство.

Работает он глубоко и в одиночку: нужны тихие часы, чтобы докопаться до устройства задачи. Собственный каркас понятий, выстроенный по ходу дела, для окружающих остается непрозрачным, а сам он может часами сидеть над одним параграфом инструкции и находить в нем неточность.

Объяснить этот каркас другим трудно, и в споре он замолкает на полуслове, потому что ответ еще не дозрел. В запутанных вопросах он видит, где рассуждение дало трещину, и показывает это спокойно, без нажима.

Такому человеку стоит записать вывод в двух-трех фразах, прежде чем делиться им вслух.

Настроение людей рядом экстравертное чувство улавливает до первых слов.

Настроение комнаты считывается сразу: кто устал и кому неловко. Он вовремя поддерживает или разряжает обстановку шуткой и помнит, что у кого происходит в жизни, даже если об этом мимоходом упомянули за чаем. Дни рождения коллег он помнит и готовит открытку заранее.

На работе он собирает команду и следит, чтобы никто не остался в стороне. Принятые в коллективе нормы дают ему ориентир, поэтому в незнакомой компании он быстро находит нужный тон. Чужой успех он замечает и отмечает вслух, а в споре ищет формулу, с которой согласятся все.

У этой чуткости своя цена: когда мнение группы расходится с его собственным, перевешивает групповое. Отказать другому ему тяжелее, чем согласиться, и просьбы копятся там, где мог бы стоять отказ. Усталость от чужих забот накапливается незаметно. Конфликты тяготят его: напряжение в комнате он ощущает остро и спешит его снять, ценой собственных планов.

Для экстравертного чувства работает такое правило: перед важным разговором записать, чего хочется самому.

Каждый поступок интровертное чувство примеряет к тому, что считает правильным.

Чужую боль человек переживает глубоко, но вслух говорит об этом мало. Вовне он сдержан, а внутри решение уже принято, и уговорами его не сдвинуть. Тон разговора он улавливает тоньше, чем слова. Книги и фильмы, которые его задели, остаются с ним на годы, и обсуждать их с первым встречным не хочется.

Ценности у него живут внутри, и подобрать для них слова непросто. Видны они по поступкам: он отказывается от выгодного предложения, если оно противоречит совести, и ничего не объясняет. На собрании он может промолчать, а через день отказаться от участия в затее. С людьми он близок избирательно и верен тем, кого выбрал, даже когда это неудобно.

На работе его привлекает дело, в которое можно верить, а в помощи он держится того, что важно самому получающему. Слабое место здесь невысказанное: окружающие не знают, что для него важно, и узнают об этом, когда граница уже задета.

Раз в неделю он называет вслух одну вещь, которая для него важна.